Компоненты невербалики с точки зрения науки

К невербалике относят не только намеренное сообщение информации невербальными средствами, но и те сигналы, которые человек не намеревался передать, но все передал мимикой или жестом. Специалисты, занимающиеся невербальной детекцией, используют знания, входящие в разные научные области. Так, в невербальное общение входит следующее:

• Паралингвистические знания (используются для интерпретации темпа, громкости и интонации говорящего);
• Кинесика (расшифровка жестов);
• Проксемика (определение расстояния и дистанциировнаия человека);
• Мимика (правильное толкование движений мышц лица);
• Гаптика (расшифровка тактильной коммуникации).

Помимо этого, хорошие невербалики берут в расчет хроменику, то есть истолковывают время, которое человек тратит на разговор, актонику (привычные для человека действия, его ритуалы и привычки), гастику (исследование коммуникативного значения пищи). Знания одорики (запах, используемые косметические средства) и аускультации (восприятие звуков) также могут помочь невербалику верно истолковать то, что человек говорит.

Оценка невербального поведения

Анализ компонентов невербального поведения позволяет определить:

• Образ человека;
• Отношение человека к тому или иному событию или человеку;
• Психическое состояние человека;
• Эмоциональную окраску сказанного;
• Уровень близости и доверия между говорящими;
• Статус отношений.

Научная невербалика

В 30-х годах в работах советского лингвиста Николая Юшманова содержалась интерпретация средств, обогащающих общение (интонация, восклицания, покашливания и т.д.) Официально наука возникла в 1940-50-х годах прошлого столетия. Предтечей является паралингвистика. В 80-х годах двадцатого века Пол Экман с коллегами создали систему FACS, благодаря которой кодируются, а затем интерпретируются выражения человеческого лица.

Невербальная детекция

Невербальные средства передачи информации (невербалка в простонародном) подразделяются на культурно обусловленные и биологические действия. То есть мы можем осознанно сдерживать многие собственные жесты и мимику, однако многие естественные порывы, такие как смех, или покраснение, отдёргивание руки часто проконтролировать не получается. Часто слова не соотносятся с невербальными сигналами. Именно этим и занимаются во время невербальной детекции специалисты. Они определяют значения того или иного жеста, привычек человека, изучают его манеру держаться, дистанцироваться в беседе.

Разумеется, вы слышали про позы, жесты, мимику. Но не стоит применять эти сырые знания на практике. Верный способ докопаться до истины – активный диалог с потенциальным лжецом. Профайлинг подразумевает основные типы вопросов для распознавания лжи. Но пока вы еще не прошли курс обучения профайлингу, ваша цель – просто разговорить собеседника, понять его линию поведения в общении на совершенно отвлеченные темы. А после приступайте к восстановлению картины событий, скажем, пропавшей выручки из кассы. Не лишним будет повернуть историю вспять, попросив рассказчика изложить суть произошедшего в обратном хронологическом порядке. Если человек лжет, то ему будет сложно так же красиво и лживо все обыгрывать, потому что здесь нужна импровизация. А у лгуна – всегда четкий план.

Требуйте подробностей и не давайте подсказок для ответов на ваши вопросы. Будьте внимательным слушателем, иногда «пугая» лжеца нахмуренными бровями или резко сменившимся удивленным выражением лица. Лжец на подсознательном уровне знает, что такое невербальная детекция лжи, и тщательно наблюдает за вашей реакцией. Так вы увеличите свои шансы сбить с толку вруна и запутать в своей лжи. В такие моменты очень бы пригодился профайлинг со знаниями о мимике, жестах и позах, выдающих вранье, о микровыражениях, утечках, отражении стресса в поведении лжеца и многом другом.

Если вас заинтересовала невербальная детекция лжи и вы хотите знать не все и сразу, а многое и вполне основательно – рекомендуем курс обучения профайлингу в Новосибирске. Вооружайтесь знаниями в мирной борьбе против лжи!

«В Петербурге из-за угрозы взрыва эвакуирован Балтийский вокзал». «Самолёт из Варшавы в Хургаду экстренно сел в Болгарии из-за угрозы взрыва на борту». «Посетителей банка эвакуировали из-за подозрительной коробки от пиццы». «В Госдуме и Общественной палате РФ призывают к введению более серьезной ответственности за ложные сообщения о якобы заложенных бомбах». Такими заголовками пестрели ленты информационных агентств в первые дни после того, как официально было признано, что гибель самолёта рейса 9268 «Шарм-эль-Шейх – Санкт-Петербург» с 224 россиянами на борту, стала следствием теракта. А ведь ещё была и ужасная пятница 13-е в Париже!

После грома…

Весь мир, включая Россию, охватил «вирус» перестраховки и усиления мер, хотя понятно, что это, в большей степени, имитация деятельности. Меры безопасности спешно усилили в аэропортах Франции, Германии, Великобритании. На Туманном Альбионе даже экстренно решили удвоить объем средств, выделяемых на финансирование авиабезопасности в аэропортах мира: обучение сотрудников аэропортов «уязвимых» стран,  предоставление им необходимого оборудования для работы, а также на разработки новых технологий досмотра и выявления угроз.
Росавиация, во взаимодействии с другими федеральными органами исполнительной власти, разрабатывает комплекс мер безопасности, направленных на предотвращение актов незаконного вмешательства в деятельность авиакомпаний и аэропортов как внутри страны, так и за ее пределами, и направляет директивы об усилении мер авиабезопасности во все аэропорты России.
Делает ли это людей спокойнее? Вряд ли, ведь так и нет чёткого внятного объяснения, как именно бомба попала на борт лайнера – был подкуплен сотрудник аэропорта, взрывчатка подложена в гостинице или осознанно пронесена одним из пассажиров. Неизвестность пугает, поэтому и реагируют люди на всё подряд, включая коробки из-под пиццы и бесхозные сумки, из-за которых оцепляли перроны станций метро в Новосибирске и Москве.

Временная мера

После любого крупного теракта схема действия примерно одна и та же: визуально увеличивается количество полицейских в людных местах, ужесточается пропускная и досмотровая система, делаются громкие заявления. Увы, и мы это проходили неоднократно, подобные «усиления» продолжаются недолго, и каких-то конкретных результатов не приносят. Ощущение, что «это всё далеко», вкупе с чисто российской безалаберностью, являются хорошими лекарствами от страха.
Другое дело – аэропорты, где любая ошибка становится роковой и трагичной, а безопасность всегда должна быть на 100 процентов. В этом контексте всегда забавно слышать фразы об «усилении безопасности», как будто раньше она была недостаточна. Как и заявление Росавиации, открытым текстом заявляющей — «Очевидно, что усиление мер будет носить временный характер, но их безотлагательное принятие и реализация должны воспрепятствовать актам незаконного вмешательства в аэропортах и на бортах воздушных судов с российскими гражданами». Осталось лишь открытым текстом сообщить потенциальным террористам, до какого именно времени будет действовать усиление мер безопасности. Очевидно же, что недолго.
С другой стороны, нельзя исключать, что это просто слова, не имеющие ничего общего с действительностью. И что безопасность, хотя бы в аэропортах, поддерживается на высочайшем уровне, и такой вопиющей преступной халатности, как в Египте, у нас даже представить нельзя. Впрочем, мы об этом вряд ли узнаем. По крайней мере, в аэропорту «Толмачёво» никаких официальных заявлений не делают и комментариев не дают. В этом плане мы схожи с теми же англичанами, которые принципиально никогда не сообщают и не комментируют о конкретных мерах по обеспечению безопасности, логично полагая, что противоборствующая закону сторона может использовать информацию в дурных целях.

Человеческий фактор

Зачастую словосочетание «человеческий фактор» несёт отрицательную нагрузку. Действительно, всем людям свойственно не только ошибаться, но и быть подверженным соблазнам или опасным убеждениям. С другой стороны, если речь идёт о противодействии терроризму, то одних только технических средств не всегда достаточно, ведь прогрессивные люди работают и на стороне зла. А вот что человек практически не может обмануть – это своё тело. Оно – главная улика, выдающая все наши намерения и планы, и нужно лишь уметь прочитать эти знаки.

Технология профайлинга впервые начала применяться в конце 70-х годов прошлого века израильской авиакомпанией «Эль-Аль», и сегодня в стране, в буквальном смысле живущей в окружении врагов, один из самых высоких уровней безопасности на авиационном транспорте. Впервые о создании профессиональной профайлинговой службы в системе безопасности российских аэропортов заговорили в 2004 году, после взрывов самолетов, летевших из московского аэропорта Домодедово. Но, как это часто бывает – просто заговорили, и на время забыли. После взрыва в 2011 году в зале прилета того же Домодедово опять стали обсуждать, что профайлеры должны работать на всех крупных транспортных узлах. И хотя российскому профайлингу совсем немного лет, сегодня подготовка специалистов переведена на государственный уровень в рамках Комплексной программе обеспечения безопасности населения на транспорте. А по данным журнала «Транспортная безопасность и технологии» профайлеры сегодня, помимо аэропортов, охраняют многие московские вокзалы и метрополитен. Также эти специалисты работают в аэропортах Петербурга, Перми, Казани и Новосибирска. Мы встретились со специалистом Сибирского центра детекции лжи Аллой Моисеевой, которая объяснила нам, чем
профайлер отличается от простого сотрудника службы безопасности.

Обмануть меня … сложно

- Алла, Анатольевна, лучшей рекламой профайлинга называют американский сериал «Обмани меня», где специалист в исполнении Тима Рота, с лёгкостью распутывает самые сложные преступления, ориентируясь только на мимику и жесты человека. Насколько это художественное произведение близко к истине?

Учитывая, что консультантом сериала выступал сам Пол Экман – известный американский специалист в области психологии эмоций, межличностного общения и «распознавания лжи», то продукт получился не просто правдоподобным, а, в некотором смысле, даже рекламой профайлинга. Многие сцены мы даже используем в качестве учебных материалов. Но нужно понимать, что обучение основам профайлинга, как и любое другое образование – это лишь начало пути, а опыт и профессионализм приобретается в практической работе.

- Профайлеры эффективнее сотрудников службы безопасности?

- Полную информацию – по понятным причинам — вряд ли предоставить хоть один аэропорт, но я уверена, что использование профайлеров оправдывает себя. Службы безопасности работают немного в другом формате, нередко реагируя уже по факту, а профайлер настроен именно на предотвращение проблемных ситуаций, и распознание людей, которые их могут создать.

Любая ложь – это намеренное действие, и человек лгущий выдаёт себя «с головой», если сталкивается с профессионалом. А если человек замыслил совершить что-то страшное и преступное, то, как он не будет стараться, тело его всё равно выдаст.

- Но он может быть расстроен или раздражён какими-то личными неурядицами?

- Вот тут и нужны профессионалы. Ещё одно направление деятельности нашего центра – полиграфология, проверка людей на «детекторе лжи». Который, по сути, только снимает психоэмоциональные импульсы человека, а задача специалистов – правильно их интерпретировать. Так и у профайлеров: необходимо не только вычислить подозрительного, выделяющегося из толпы человека, но и грамотно провести с ним разговор. Так, чтобы не спугнуть, и не вызвать панику среди других людей.

- Вероятность ошибки или «прокола» со стороны профайлера существует?

- Как и в любой сфере деятельности, но ошибки профайлеров, как правило, очень заметны. Кстати, многие относят к таковым взрыв в зале прилёта аэропорта Домодедово в январе 2011 года, когда погибли 37 человек, но, как выяснилось, именно там профайлеры не работали, зал прилёта казался руководству аэропорта безопасным местом. Как железнодорожные и автовокзалы, где уровень безопасности гораздо ниже, чем в аэропортах. Но на крупнейших транспортных узлах профайлеры обязательно работают. Технологии меняются, с потенциальными террористами работают профессиональные психологи, обучающие их, как обманывать профайлеров. Мы, в свою очередь, также изучаем их методы, противостояние идёт постоянно.

«Подозрительные» врачи

- Безопасность ведь – лишь одна из многочисленных сфер применения профайлинга. А кому он нужен в «мирной» жизни?

- Если брать бизнес – то это относительно «мирная» жизнь. Большие деньги требуют осторожности, и профайлеров очень активно используют в кадровой работе, где до сих пор главный критерий отбора «нравится – не нравится». Навыки профайлинга дают людям более объективные инструменты оценки потенциального соискателя. Или заёмщика, если речь идёт о банках, где профайлеры отсеивают потенциальных неплательщиков кредитов. Хотя, судя по объёмам невозврата, в банках профайлинг используется недостаточно широко, либо критерии выдачи кредитов слишком занижены.

- А кто приходит научиться профайлингу не «по долгу службы», а для себя?

- Таким людей немало, но, так или иначе, они всё равно используют навыки в работе, но уже по личной инициативе. Сейчас я привыкла, а поначалу сильно удивлялась, почему на курсы приходит так много медиков, ведь они всё равно при постановке диагноза ориентируются на симптомы. Но, видимо, хотят сэкономить время, и научиться вычислять симулянтов. Немало учителей приходит, бухгалтеров, что также довольно странно, всегда много психологов, но это как раз понятно. Профайлинг в России довольно молод, и я убеждена, что пик его популярности ещё впереди.

ВРЕЗКА. Самыми сложными «клиентами» для профайлеров являются люди с психическими заболеваниями: если шизофренику «голос свыше» говорит, что он всё делает правильно, то человек и ведёт себя естественно. Вторая категория – психопаты с так называемым синдромом «эмоциональной тупости», всё воспринимающие одинаково безучастно. С другой стороны, такие люди не внушаемы, их практически невозможно «запрограммировать» на совершение преступления.

Первоисточник «Ведомости» от 04.12.2015